По ту сторону оврага мчался во весь свой кроличий мах, прижав ушки, Тузик, а за ним своими громадными прыжками - озверелый кавказец. Он престо висел у Тузика на хвосте, но, оказывается, все никак не мог схватить!

Тузик еще был живой и все еще боролся, спасая свою шкурку.

Девочки стали звать и кричать. Ленька вопил, мы все орали:

- Тузя! Сюда! Тузик! К нам, скорей! - Уж тут мы бы его не дали на растерзание! Да куда там! Обе собаки опять мелькнули между белых стволов берез и умчались в рощу.

Тогда мы опомнились, и всей толпой сломя голову кинулись вниз по откосу оврага, подбирая на ходу кто хворостину, кто какой-нибудь гнилой сучок или камушек из ручейка на дне оврага.

У нас появилась надежда, если Тузик еще продержится несколько минут, как-нибудь отбить его от преследователя.

Мы выбрались на ту сторону, вооруженные кусочками кирпича и сучками, но на поляне уже никого не было. Было так безнадежно тихо, что девочки начали всхлипывать.

Потом среди березовых стволов мелькнула песочного цвета шкура Мамеда перед ним никого уже не было, он один выбежал на поляну, остановился, оглянулся и вдруг, поджав хвост, помчался опять, описывая круг по поляне, а за ним следом вылетел и погнался наш Тузик!

Они описали полный круг и вдруг повалились рядом на землю, тяжело дыша, разинув пасти. Нужно было быть слепым или идиотом, чтоб не разглядеть, что морды у них развеселые, они вдосталь наигрались, бегая взапуски, и теперь, страшно довольные, вывалив набок языки, лежат морда к морде, в восторге от приятной игры и друг от друга.

Потом девочки помогали нам оттирать наши багровые рожи, макая платки в воду, кое-как застегивали рваные вороты на рубашках, и мы, опять разбившись на две партии, молча пошли по домам.