А мы стояли, опустив руки, и не отвечали, и старик замахнулся и изо всех сил ударил собаку локтем по морде, так что она зажмурилась и шмякнулась в грязь, загремев цепью, и мы сейчас же повернулись и ушли, чтоб он на собаке не срывал свою злость против нас.
Мы полезли наверх обратно из оврага, и при этом все ненавидели старика, и Ленька говорил, что теперь он вполне уверен: цепь корабельная, старик как-то урвал ее кусок от якоря, и из-за этого, может быть, погиб корабль - в критическую минуту куска цепи не хватило, якорь не достал до дна, и корабль разбился о рифы. Рифы не рифы, а уж сразу видно было, что от этого старика чего угодно можно ожидать!
Потом мы кое-что узнали про этого старика, так как он был тут единственный старожил в овраге. Когда-то он действительно что-то тут сторожил - поэтому мы его и назвали "Сторожилой", но этого лесного склада, или пещеры с сокровищами, или подвала с кислой капустой давным-давно уже на свете не было, а старик жил в овраге из тонкого расчета, что когда на этом месте начнут строить новый мост, он сдерет какую-то невообразимую компенсацию. И ждал уже, кажется, лет пятнадцать.
Ленька говорил, что наш Сторожила прекрасный пример, как может задичать человек, отщепившийся от общества. Если проследить за ним на протяжении достаточного количества лет, то мы увидим, как он сперва с бронзовым, а потом с каменным топором будет красться по окрестностям, собирая гусениц и питательные коренья, разучится пользоваться спичками и огонь начнет добывать трением!