Каждый по себе знает, как это бывает, например, когда, разыгравшись на улице в снежки, ты вдруг нечаянно залепишь в ухо какой-нибудь старушке или пожилому прохожему тугим снежком! Каждый знает, до чего трудно тут остановиться, подойти, выслушать упреки, а то и брань пострадавшего и сказать ему самые простые слова: "У меня это вышло нечаянно. Я не хотел ляпнуть вас снежком!" Это просто ужасно трудно себя заставить сделать. Для этого нужно быть здорово мужественным парнем с сильной волей.

Ну, а как на его месте поступит обычный малодушный паренек? Это мы знаем: он подмигнет товарищам, заржет и выкрикнет, чтоб поддержать свой авторитет: "А ты, дяденька, другой раз уши дома оставляй, целей будут!" или что-нибудь подобное в том же роде, что кажется таким остроумным на улице и перед товарищами и о чем потом так стыдно вспомнить...

Дранка, конечно, именно так и поступил.

- Приветик, Тузик! - дурашливо проблеял он. - Не поминайте лихом! - И бессмысленно заржал, и в тот же момент Ленька бросился на него и стал его бить.

Наверное, у него от возмущения что-то заскочило в голове, он даже как-то ослаб, себя не помнил, и, невнятно выкрикивая какие-то слова, глотая раскрытым ртом воздух и заикаясь, он стал пихать кулаками Дранку, толкать его плечом, лягать коленкой, но от горя и возмущения делал это все так медленно и так слабо, что тот даже сразу не понял, что его бьют. Он только пятился, отпихивал Леньку своими длинными ручищами и с удивлением тупо повторял:

- Ты это что? Драться?

Но было видно, что сам-то он в этом далеко не уверен. Он все пятился, и спрашивал, и отпихивался ручищами, как вдруг Леньке каким-то чудом удалось залепить ему довольно удачно куда-то в область носа; Дранка разозлился и ударил Леньку так, что тот отлетел шага на четыре и сел на землю, но опять вскочил и кинулся опять в бой.

И вот уже тут мы все заорали: "Ах, вы еще и драться?!" - и пошла общая драка, какой, наверное, не было с тех пор, как привезли первый кирпич для постройки первого дома, в самом первом квартале нашего района.